Здесь можно послушать несколько композиций с нового диска.
Сам диск заказать по электронной почте anjela@polonskaya.com


Послушать
Послушать
Послушать
Послушать

КНИГА

В Москве сборник всегда можно будет найти в магазине Фаланстер,
лавке Литературного Института, книжной лавке Чеховского культурного центра
и киоске ЦДЛ. Это пока предварительно. Можно обращаться ко мне по 
электронной почте anjela собака polonskaya.com
Ну, и обо всех дополнительных изменениях можно будет узнать здесь.
ФАЛАНСТЕР ОНЛАЙН
Английская версия книги здесь








 

Китайская новеллистка поведала мне гениальную вещь: оказывается, живёт она на деньги
от проданных обедов с собой, а так же на вступительные речи для богатых людей, которые её ангажируют
на всяческие мероприятия.  Вот это слава у писателя в Китае...

Залаяла собака где-то в темноте людской,

напомнив родину; её тоску смертельную – повсюду

без передышки говорящую со мной.

И комиссаров тени за спиной, за белизной

отеческих  берёз.

И дом, где мой отец как будто умер,

но никогда на деле не умрёт.

–Я отрекаюсь, - Пётр произнёс.

Здесь отреченье, ровно, как и чудо,

за глухотой никто не разберёт.

Ещё несколько фотографий с просторов. Ходила сегодня на озеро пешком через поля-виноградники- черешневые деревья( стащила несколько колхозных  ягод). Озеро называется  Lac Leman - огромное, берега едва видны, а по ту сторону - горы. Вода чистейшая и довольно тёплая. Искупалась, глядя в глаза диким уткам, плавающим в нескольких метрах. По всему побережью небольшие плоские виллы и сады в цветах. Кто-то в них живёт. Вообще, края для живописцев.
И поплелась  в обратный путь, а это примерно километров пять:(((

Количество анонимных комментаторов к предыдущему посту отображает состояние гражданского общества
на сегодняшний день. Ключевые понятия – трусость и полная зависимость мышления от пропагандистских максим.

Вот такая вот ситуация в России сегодня с правами человека.
Обществу нет дела до собственных свобод, общество за пределами двух инопланетных столиц так долго играло в мещанский тёплый угол, где по стенам  течёт вода, и полы давно сгнили, что теперь обескровлено и походит на умирающего от чахотки.
Москва -  продолжает носить маску несуществующей роскоши. 

via

ng68

                                                            
Скоро зима и скоро

соловей с забинтованным горлом,

слива в цвету, и белый

холм, нанесённый к двери.

Как Моцарт болезнь приходит,

за чёрный рояль садится

и трогает нотой горло.

Я вижу январь, блокаду,

ты чертишь большой на малом

корабль Пауля Клее.

Плывёт он, глупец, не зная, –

волну не смахнуть с ресницы.

И хлопает ставень где-то.

И  ты к чертежу склонился.

Как бог сочиняет Моцарт!

И мы на двоих – бездетны.

И вместе мы были вечность

как муж и жена, казалось.

Нас варвары жгли и греки,

и мы без конца бежали.

1. Прилетела вчера из Загреба с дикой простудой и помутнённым сознанием и сразу угодила в капкан заплёванного Шереметьево-2  - полуторочасовую очередь паспортного контроля, где тётки с партийно-советскими мордами рьяно ищут врага народа.
Липкая, бесправная антижизнь, в коей погрязла страна, выстроенная большевиками по образу и подобию своему - свинцовой мерзости.  Прах кремлёвских стен может спать спокойно - "имена ваши не забыты, деяния ваши - вечны".

2. Аэрофлот. Российские авиалинии.
Бизнесс-классом торгуют, не отходя от стойки. Рецепт: нужно по-тихому положить в паспорт купюры достоинством 1000+1000= 2000р. или эквивалент в уе., и сунуть его ( паспорт) на посадке сотруднику, чтобы развалиться в кресле салона VIP, наслаждаясь плодами зависти и ненависти соотечественников, следующих в битком набитый эконом.
Jedem das Seine - как сказал бы Ф. Ницше.

У Л.Толстого в Анне Карениной ( сцена скачек) Вронский ломает спину  Фру-Фру,
неловко опустившись на неё после прыжка.  Я, разумеется, невежда в ветеринарном и прочем врачебном деле,
но всё же этот эпизод всегда вызывал во мне смутные подозрения. Как можно переломить позвоночник лошади пополам
человеку довольно умеренной конституции? При весовом соотношении примерно 1: 3 ( а то и поболе) - и как для того необходимо подпрыгнуть и под каким углом с размаху пасть на лошадиный круп? Или всё -таки легко, как спичку переломить?
Физиков-ядерщиков, анатомов-физиологов покорнейше прошу рассеять тьму сомнений.

                             Марине В.

Юность, склонённая над оврагом,

словно ивовый прут перед жатвой,

почти бесправна,

перед сечей человечьей, алой, в конце – небесной.

Почти бесшумно говорим мы

после стольких годов забвенья,

и юность наша звенит вдалеке,

хрустальна.

Казалось, я глобус земной

из всех исполинских сдвину,

а вот, по сей день лежит, мертвенен, этот камень,

хотя стемнело и  линий, как рек,

у глаз голубых  не видно.

Просто жить в России нельзя.  То есть наслаждаться жизнью как таковой. Фактом её осознания. Как, например, живёт  
француз или немец, или итальянец. Просыпаться и засыпать с ощущением свободы и счастья.  В России  человеческая единица должна быть упакована в страх. Если нет страха, нет повиновения.  А  неповиновение, как известно,  рождает мысль ( или наоборот). Сам факт мысли, по определению, в России диаметрально противоположен государственной системе - машине по борьбе с  собственными гражданами. Поэтому отечественные СМИ, подложенные под  аппарат управления, пропитаны духом антижизни. Изо дня в день гражданин РСФСР должен носить в мозгу памятку  о надвигающейся угрозе со стороны враждебного Запада, кризиса, спровоцированного США , специально, чтобы страна таки и  «не смогла встать с колен»,  бытовых фокусах с самоуничтожением, ну и, наконец, найден ещё один  долгоиграющий леденец вечного послушания  – пандемия свиного гриппа ( правда, рядовой гражданин не догадывается о семантике слова сего, но какое это имеет значение?) на котором можно протянуть месяца три при условии экономного использования. Главная задача – всеми силами удерживать  власть и не дать взглядам обратиться в её сторону,  где царит настоящая бездна ужаса.

Мне часто видится, что ты – учительница

истории, так оно и есть,

да мне уже не шестнадцать лет,

я не крашу белой масляной краской двери,

не клею вверх тормашками обои,

чтобы стать хотя бы на йоту ближе.

Что-то темное и скупое придавило моё либидо.

Но во сне, где пожары царят и разбои,

мы, как дети фригидны,

и, одежду раздавши конвою, спим в обнимку,

но на сердце руки не положим.

холодный кувшин

к бедру прижимая,

он мне говорил: « они умирают,

но я не умру»,

то в грудь, то в затылок мне глядя,

они умирали в крови. Во ржи,

шагов полтораста не дотянув
до жилья,

кувшин тонкокостный, я каждый вираж

твой знала до

дурноты –

«во ржи и в насилии», – стучало –

и на пол вода  края переполнив,
текла.