Здесь можно послушать несколько композиций с нового диска.
Сам диск заказать по электронной почте anjela@polonskaya.com
Послушать
Послушать
Послушать
Послушать
КНИГА
В Москве сборник всегда можно будет найти в магазине Фаланстер,
лавке Литературного Института, книжной лавке Чеховского культурного центра
и киоске ЦДЛ. Это пока предварительно. Можно обращаться ко мне по
электронной почте anjela собака polonskaya.com
Ну, и обо всех дополнительных изменениях можно будет узнать здесь.
ФАЛАНСТЕР ОНЛАЙН
Английская версия книги здесь
Еле-еле дочитываю Салмана Рушди "Дети Полуночи". Объём в 700 страниц - слишком для романа, каким бы он ни был. Последняя часть не что иное, как вымучивание текста, автор впадает в словесные долготы, читатель - с трудом плетётся за ним по беспомощным уже образам. Если поначалу и было заметно, что приём откровенно "содран" у Маркеса, то к концу и вовсе полились маркесовские дожди. Книга была признана лучшей из всех, получивших Букера за 25 лет.
Два стихотворения наших современников.
* * *
О времена, достойные молчанья,
Где я бывал, жестокий и печальный.
Ни в песне спеть, ни в камне изваять,
Но вечность перед вами простоять
Во временах, когда весь труд — воровно
Таить своей материи лоскут,
Где снег идет и мертвую ворону
В последний путь мальчишки волокут.
Виталий Пуханов
* * *
Господь не оставляет нас
и держит руку на затылке
у каждого в подземный час.
Ты пьёшь из горлышка бутылки
и закрываешь, о, глаза.
О, посиди, смотри мне в шею —
со всех со четырёх вода.
Темно. Темно. Я не успею.
Андрей Санников

В качестве позитивного бонуса. чтобы не говорили дорогие сердцу френды, что у меня самый чёрный дневник, самый скверный характер, и я что пытаюсь
10 сентября 1945 года пухлый молоденький петушок из городка Фрута, штат Колорадо, лишился головы и остался жив. Топор чудом не задел яремную вену, а на шее осталось достаточное количество мозгового ствола, чтобы цыпленок не просто жил, но и процветал.
Известный как «Майк», петушок стал национальным героем, объехал чуть не всю страну и даже засветился в таких журналах, как «Тайм» и «Лайф». Его владелец, Ллойд Олсен, брал по двадцать пять центов за возможность поглазеть на «Майка, Безголового Чудо-Цыпленка» на ярмарочных представлениях по всей Америке. Майк появлялся на сцене на пару с высушенной цыплячьей головой — якобы его собственной. На самом деле с оригиналом давно разделалась кошка Олсенов. В зените славы Майк зарабатывал по 4500 долларов в месяц и оценивался в 10 000 долларов. Его грандиозный успех вызвал целую волну подражателей, хотя ни одна из обезглавленных жертв не протянула дольше двух дней.
Кормили и поили Майка с помощью пипетки. За два года, прошедшие с тех пор, как цыпленок лишился головы, он набрал почти три кило и все время только и делал, что счастливо «чистил перышки» да «клевал» пищу остатками шеи. Один человек, хорошо знавший Майка, комментировал так: «Это был большой и толстый цыпленок, который не знал, что у него нет головы».
Но однажды случилось непоправимое. Трагедия произошла в номере мотеля в Фениксе, штат Аризона. Майк подавился, а Ллойд Олсен, к своему ужасу, понял, что забыл пипетку на вечернем представлении. Будучи не в состоянии самостоятельно прочистить дыхательные пути, Майк задохнулся насмерть.
Майк по сей день остается культовой фигурой в Колорадо. Начиная с мая 1999 года в городке Фрута его кончина отмечается специальным Днем Майка, Безголового Цыпленка.

и делений по национальным признакам. Не придётся стоять в очереди за тем, чтобы доказать, что ты - человек.
С 1-го по 29 декабря в Ventspils по приглашению Латвийского Дома Писателя. Если, кто-то живёт в Латвии, буду рада встрече.

Ты приходишь ко мне, не приходи.
Я знаю одно только слово «деревья». От него на пороге бело.
Если всё же тебе отворю, придётся разучивать «люди»,
« молчи», «голубое» – пароли, по которым никто
не вернулся обратно.

В мучительном аквариуме рыбы, как паруса,
летящие на рифы.
Я умоляю купить тебя одну, другую,
( я просто так, поверь, не умоляю).
Проходят дни под светом ламп бумажных.
Я открываю Стринберга и Клее.
Не то, что дни, идут – года, недели.
Я вырастаю из одежд в одежды.
И вдруг, под утро говорю, «ни грамма хлеба,
я не дала им, ни былинки, ни надежды».
Я говорю, а смерти по колено.
Так было с жёлтым кенаром однажды.
*
1.
Паны печальные, хлеб принимая как ношу:
– Что же вы, пане?
– Холодно, падают кони.
Польки красивые, гордые вздёрнуты брови.
2.
В какой-то меже, в Иркутске, а может в Ижевске,
ваш прадед лежит за номером ( номер проверьте).
3.
Беру и несу « не вижу, не слышу, не помню».
А, если увижу, (продолжить по смыслу глаголы)
то кровь не бежит. Как сладкая вата под нёбом.
4.
…и речь непрямая –
то русская речь с перезвоном.
Подбита, как шуба: песцами, свинцами, погоней.
– Куда мы поедем?
– Направо-налево, в вагонах.
5.
Под этой луною, под полной, как плечи луною,
куда ни помчишься, возница всегда за спиною.
А номер как номер, поскольку, как все, безымянный.
*Здесь я должна оговориться:
Автор из семьи польских ссыльных, восстания 1863-64г.
Прадед расстрелян большевиками. Место и точное время неизвестны.
Репатриация мне не положена.


Ты птица, и я тоже птица – шея, крыло,
может на треть, может быть, трель под весенней стрелой?
Может быть, лучник пустую глазницу
не уберёг от ватаги воров.
Воры черны. Или ударят они со спины?
Или под сердце сойдёт ледяное сквозь голубое с мороза сукно.
Тише, не верь, не сорвать по одной ,
будто бы ягоду с неба, синицу.
Я сказал ей: тротуары грязны,
Небо мрачно, все уныло ходят...
Я сказал, что дни однообразны
И тоску на сердце мне наводят,
Что балы, театры - надоели...
"Неужели?"
Я сказал, что в городе холера,
Те - скончались, эти - умирают...
Что у нас поэзия - афера,
Что таланты в пьянстве погибают,
Что в России жизнь идет без цели...
"Неужели?"
Я сказал: ваш брат идет стреляться,
Он бесчестен, предался пороку...
Я сказал, прося не испугаться:
Ваш отец скончался! Ночью к сроку
Доктора приехать не успели...
"Неужели?"
К. Случевский
Когда я читаю какие-либо сравнения, разглагольствования о поэтах, их мастерстве
и об изящной словесности вообще, не в пользу моих современников, то стаю непременно на сторону
современников. Жалобное нытьё о том, что "поэзия умела раньше и не умеет теперь", происходит исключительно
или от глупости, или от отсутствия самореализации. Оба варианта вызывают во мне чувство брезгливости.
Количество дара, если взвешивать поэтов одной сеткой для редкого улова, величина постоянная. Для эллинов ли, или 20 столетия. Другой вопрос, из-за близорукости, сложно разглядеть, что происходит в двух шагах от тебя, ещё сложнее - принять и признать. Страх оказаться первым. Наступить на своё мелке эго.
Вся сущность человеческая заключена в ожидании смерти другого, чтобы потом пролить слезу - не по нему, по себе, по жалости к собственной ничтожности.
Нет Бога, но есть волны Тибра,
лающие, словно степные волки.
Камни есть, в глубине которых
за дверью двери.
Мы пройдём анфиладами комнат.
И накормим ревущего зверя.
Но, поскольку сей круг заколдован,
нас не встретит никто за пределом.
Глупая и зарвавшаяся в своём самодовольном хамстве Дуня Смирнова,
прочитавшая полторы книжки, как Андрей Бабуров
о цветаевской поэзии и судьбе. Не понимая ни зги в поэзии вообще.
Татьяна Толстая, интеллектуалка, скатившаяся на уровень недостойного собеседника.
Какие-то дворовые выкрики.
На месте Ирмы я бы сложила микрофон и ушла.
Война так война. Бери инструмент:
винтовку и пулю, и нерв, что ещё не задет.
Коня в стременах и ночь в карауле.
Иное не в счёт.
Целуй медсестру, ( у каждого здесь должна быть своя медсестра)
целуй обязательно в губы,
гляди на звезду, а дрогнет звезда как яблоко из материнского сада,
заплакать отставь.
И помни – дерёшься вслепую, один против всех.
Возможно, тебе повезёт.
За ночь вода размоет снег, хотя бы какая-то передышка от абсолютной слепоты. Каждый день дождя тщательно вычитается из
списков зимы.


